Комментарий: Шестое чувство

Комменарии, замечания и пр. к стихотворениям, статьям и пр. на сайте gumilev.ru
Vitalii
Posts: 423
Joined: 10 Jan 2007, 06:38
Location: Meksika

Комментарий: Шестое чувство

Postby Vitalii » 17 May 2007, 09:20

Ссылка на статью: Шестое чувство

Имян Отчествович Фамильев
http://nomen-nescio.livejournal.com/467417.html
Ибн Эзра, Гумилёв и шестое чувство
(научно-популярное, длинно)
Статейка уже опубликована, так что помещу её здесь.

...Так век за веком – скоро ли, Господь? –
Под скальпелем природы и искусства
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства .

В стихотворении «Шестое чувство», написанном в последний год жизни, Николай Гумилёв даёт читателю почувствовать ограниченность привычных чувств, дающих человеку возможность воспринимать материальный мир, и подводит к необходимости, неизбежности какого-то иного, дополнительного чувства, без которого мир неполон. Гумилёв, видимо, подразумевал под «шестым чувством» нечто, помогающее в полной мере ощутить «розовую зарю над холодеющими небесами» и «бессмертные стихи» - чувство прекрасного. Так понимают это стихотворение Фридлендер и Жолковский: «риторический трактат о потребности в шестом – эстетическом – чувстве» . Можно назвать это чувством поэзии и гармонии. В образном ряде этого стихотворения Гумилёва, скорее всего, нашли отражение высказывания популярного в его время искусствоведа Уолтера Патера (Пейтера), также говорившего о новом органе для восприятия прекрасного: “Гегель в «Философии искусства» при оценке своих предшественников ... высказал замечательное суждение о сочинениях Винкельмана: « <...> Его надо считать одним из тех, кто сумел в сфере искусства изобрести новый орган для человеческого духа». Лучшее, что можно сказать о критической деятельности – это то, что она открыла новое чувство, новый орган” .
Сходные мотивы ограниченности наших чувств и невозможности должным образом воспринять и выразить красоту мира мы находим и у Жуковского:
Что наш язык земной пред дивною природой?
С какой небрежною и легкою свободой
Она рассыпала повсюду красоту
И разновидное с единством согласила!
Но где, какая кисть ее изобразила?
Едва-едва одну ее черту
С усилием поймать удастся вдохновенью...
Но льзя ли в мертвое живое передать?
Кто мог создание в словах пересоздать?
Невыразимое подвластно ль выраженью?..
Святые таинства, лишь сердце знает вас.
Не часто ли в величественный час
Вечернего земли преображенья -
Когда душа смятенная полна
Пророчеством великого виденья
И в беспредельное унесена,-
Спирается в груди болезненное чувство,
Хотим прекрасное в полете удержать,
Ненареченному хотим названье дать -
И обессиленно безмолвствует искусство?..
А старший современник Гумилева Константин Бальмонт заявлял – вполне в духе русского символизма, - что для «выражения невыразимого» нужно дополнительное, шестое чувство:
Пять чувств — дорога лжи. Но есть восторг экстаза,
Когда нам истина сама собой видна.
Тогда таинственно для дремлющего глаза
Горит узорами ночная глубина...
Однако в современном сознании закрепилось совсем иное значение понятия «шестое чувство». В соответствии со словарными определениями "шестое чувство" - это «способ восприятия, не зависящий от пяти чувств, интуиция» , «способ определить истинную природу личности или ситуации» . Почему мы понимаем эти слова иначе, чем Патер и Гумилёв?
Я задался этим вопросом, когда, к большому своему удивлению, обнаружил «гумилёвское» определение шестого чувства в комментарии Аврахама Ибн Эзры на книгу Кохелет (Экклезиаст). Аврахам Ибн Эзра (1089-1164) родился в мусульманской Испании, но странствовал по всему миру от Алжира до Лондона. Он был поэтом, математиком, астрологом, философом, комментатором Торы и врачом - как всякий образованный еврей той эпохи. Его отличал острый ум и широкая образованность, но был он вечным неудачником и скитальцем, в частности, благодаря своему неуживчивому характеру и колкому языку. Комментируя книги Танаха, он часто уходил в сторону от основной темы, и в одном из таких лирических отступлений (комментарий на Кохелет 5:1) Ибн Эзра аккуратно, по пунктам разносит в пух и прах искусство традиционной еврейской религиозной поэзии - пиюта. Он выделяет четыре принципиальных своих несогласия с пиютом, но мы остановимся на одном, важном для нашей темы. Авторы пиютов иногда допускали неточные рифмы, например, великий Элазар ха-Калир порою рифмовал йом (день) и пидьон (искупление). Это резало слух Ибн Эзры, и он ехидно замечает:
«Ведь в чём назначение рифмы? Быть приятной слуху, чтобы чувствовалось, что конец одного слова подобен концу другого. А у него, наверно, было шестое чувство (харгаша шишит), которым он ощущал, что мем похож в произношении на нун. Но ведь они относятся к разным местам звукоизвлечения!» (следует пояснить, что согласно древней палестинской книге Сефер Йецира , заложившей основы грамматики иврита, звук «м» относится к «губным», а «н» - к «зубным») .
Ибн Эзра называет здесь чувство рифмы, созвучия, гармонии стиха «шестым чувством». Смысл его замечания таков: Ибн Эзра в своем комментарии предполагает, что Элазар ха-Калир ощущал рифму не так, как он, поэтому его созвучия и были столь странными. А поскольку с точки зрения здравого смысла, вкуса и грамматики рифмы Калира не могут быть признаны совершенными, остаётся предположить, что он пользовался при написании стихов каким-то шестым чувством. Ибн Эзра употребляет это выражение с некоторым оттенком пренебрежения, поскольку (как будет показано ниже), в существование шестого чувства он не мог верить. В отличие от него, Гумилёв, наследник романтизма и сын своего века, уже осознавшего ограниченность человеческого познания, всерьез предполагает возможность существования такого чувства.
Примечательно, что во всей еврейской постбиблейской и средневековой литературе словосочетание "шестое чувство" больше не встречается . Чтобы понять его возможные истоки в комментарии Ибн Эзры, обратимся к произведениям классической философии, в которых оно могло появиться.
Первым из мыслителей древнего мира о пяти чувствах заговорил, видимо, Демокрит в сохранившемся лишь фрагментарно произведении «Малый космос». Так передают от его имени: «Демокрит говорил, что больше (пяти) чувств у животных, мудрецов и богов» . Аристотель в своём трактате «О душе» вынес суждение о том, что чувств пять:
«Что нет никаких иных [внешних] чувств, кроме пяти (я имею в виду зрение, слух, обоняние, вкус, осязание), в этом можно убедиться».
Но по мнению Аристотеля есть некое «общее чувство», объединяющее и синтезирующее информацию, полученную от пяти обычных:
«Для общих же свойств мы имеем общее чувство и воспринимаем их не привходящим образом; стало быть, они не составляют исключительной принадлежности какого-либо чувства: ведь иначе мы их никак не ощущали бы» .
Сформировавшаяся в VIII-IX вв. мусульманская философия основывалась на сочинениях греческих мыслителей, поначалу - в пересказах философов-сирийцев, а позднее – и в переводах на арабский . В мусульманском мире великий «Аристу» был образцом мыслителя, а его сочинения - основой для многочисленных самостоятельных и полусамостоятельных философских концепций. Со ссылкой на Аристотеля понятия «пять чувств» и «шестое чувство» широко распространились в средневековой философии, причём ими пользовались приверженцы многих религий, с одинаковым пиететом относившиеся к Стагириту. Например, испанский мусульманский философ Ибн Хазм (994-1063) полагал, что шестое чувство - это знание душой первичных понятий, аксиом, не требующих доказательства. «Так, душа знает, что часть меньше целого, ведь и младенец, только-только научившийся различать вещи, плачет, если ему дать всего лишь два финика, но успокаивается, если дать ему ещё. Ведь целое больше части, хотя ребёнок ещё не знает пределы применимости этого положения... То же чувство сообщает ребёнку, что две вещи не могут занимать одно и то же место: мы видим, как он борется за место, чтобы сесть, понимая, что места недостаточно для другого и что пока другой занимает это место, сам он не может его занять...» . Другой исламский философ, ибн Рушд (1126-1198), также полагал, что «общее чувство» отвечает за восприятие объектов, вызывающих реакцию нескольких чувств сразу, помогает различать и сравнивать данные этих чувств и таким образом способствует всестороннему познанию объекта.
Некоторые последователи великого эллина дерзали и спорить с ним: раз чувств только пять, то шестого быть не может. Вот как пересказывает великого учителя арабский мыслитель-аристотелианец XII века Ибн Баджа (1082-1138), добавляя кое-что от себя:
«Далее, если бы действительно существовало некое шестое чувство, то оно необходимо должно было бы существовать у какого-нибудь животного. Но это животное необходимо должно было бы быть не человеком, а каким-то другим существом, ибо человек по своей природе обладает лишь этими пятью чувствами. Это животное, следовательно, должно было бы быть каким-то несовершенным живым существом. Однако невозможно, чтобы у несовершенного существа имелось нечто такое, чего нет у совершенного» .
Мусульманская философия, в свою очередь, способствовала формированию еврейской средневековой философии – первоначально также арабоязычной. Эта последняя питалась идеями исламских философов и использовала их терминологию .
. Еврейские мыслители цитировали и пересказывали арабских коллег, порою даже не указывая источник своих слов. Великий Аристу был столь же почитаем евреями, сколь и мусульманами. Видимо, на идеях Аристотеля (в арабском переводе, конечно) и основывался Ибн Эзра, когда язвительно предполагал наличие у своего предшественника некоего несуществующего «шестого чувства».
Мусульмане, христиане и иудеи благоговейно чтили Стагирита и признавали его почти непререкаемый авторитет. «Общее чувство» Аристотеля возникает под названием «шестое чувство» и в христианской теологии, у Августина Блаженного (354-430), в трактате «О свободе воли»:
«Я считаю, что также очевидно и то, что это внутреннее чувство воспринимает не только то, что получает от пяти телесных чувств, но также и сами эти чувства воспринимаются им…» (гл. 4). «Ведь не можешь же ты сказать, что это шестое чувство следует отнести к тому классу из этих трех разновидностей живых существ, который обладает также и пониманием, но лишь к тому, который и существует и живет, хотя и лишен понимания; ибо это чувство присуще и животным, у которых нет понимания...» (гл. 5) .
Идея «общего чувства» господствовала в средневековой эпистемологии и физиологии. Даже в XVIII веке физиологи Альбрехт фон Халлер и Шарль Бонне искали в мозгу центр «общего чувства», впрочем, безуспешно.
Однако термин «шестое чувство» как выражение отдельного, обособленного инструмента восприятия не зафиксирован до восемнадцатого столетия. Учёные Нового времени раздвинули границы познания, и при этом, конечно, расширилась область непознанного. Люди стали думать, что есть силы природы, которые не указал Аристотель. В этот период получила широкое распространение концепция «животного магнетизма» - «силы, коей одарены все животные, действовать один над другим и каждое само на свою организацию, с большим или меньшим могуществом, судя по их взаимной силе и совершенству животного… Эта жидкость невесома и так тонка и прозрачна, что невидима для нашего глаза... Эта жидкость тепла, но несгораема и имеющая способность пробегать, как свет… На влаге этой основаны все теории Месмера… Эта жидкость жизненного начала, или месмерическая, как лучи света, не задерживается на пути непрозрачными, как уже выше сказано, телами; она чрез них проникает, как теплотвор… может быть отражена, усилена и перенесена прозрачными телами, каковы зеркала…» Упомянутый в этом отрывке целитель Ф.А.Месмер называл шестым чувством некий предполагавшийся им «способ связи с космическими магнетическими флюидами» посредством этого «животного магнетизма».
Ощущение, что есть нечто, не описываемое привычной «географией чувств», требовало словесного выражения. Как, например, назвать способ, которым любящий ощущает присутствие любимого? Ни одно из пяти чувств не подходит, значит, есть шестое? Так считал великий гастроном Брилла-Саварен, перечисляющий в своей «Физиологии вкуса» пять чувств и добавляющий к ним «половое, или чувство физической любви, влекущее людей разного пола друг к другу» . В новое время исследованием системы чувств человека занялась и экспериментальная наука. Физиолог Белл в 1826 году назвал «шестым чувством» мышечную чувствительность, проприоцептивные рефлексы . Действительно, мы воспринимаем растяжение или сокращение наших мышц, чувствуем его, но Аристотель видел в этом лишь проявление осязания, и до XIX века никто не выделял это ощущение в самостоятельное чувство. В XVIII веке начались исследования чувства равновесия, а в XIX веке они были подкреплены изучением анатомии и физиологии среднего уха и всего вестибулярного аппарата. Чувство равновесия также именовалось некоторыми исследователями «шестым чувством» .
Но ещё в III-IV вв. греческие теологи, чьи писания известны нам под именем Псевдо-Клементина, дерзали спорить с Аристотелем и утверждать, что есть сущности, не воспринимаемые пятью физическими чувствами и требующие для своего познания особого, шестого. В первую очередь это Бог. Он выше материи, а значит, материальному восприятию недоступен; пророки же, удостаивающиеся общения с Ним, воспринимают его «предзнанием», которым они одарены сверх пяти обычных чувств:
But be sure of this, that until you find some new sense which is beyond those five which we all enjoy, you cannot assert the existence of a new God”. Then Simon answered: “Since all things that exist are in accordance with those five senses, that power which is more excellent than all cannot add anything new”. Then Peter said: “It is false; for there is also a sixth sense, namely that of foreknowledge: for those five senses are capable of knowledge, but the sixth is that of foreknowledge; and this the prophets possessed" .
Из науки и философии понятие «шестое чувство» перешло в литературу и стало общим достоянием. В английской литературе знакомое нам понимание «шестого чувства» как интуиции впервые засвидетельствовано в начале XIX века, так утверждает авторитетный The American Heritage Dictionary of Idioms. Писемский в 1853 году иронически пишет: «в Петербурге у человека, в каком бы он положении ни был, развивается шестое чувство: жажда денег... Сколько соблазна!..» О грядущем «открытии и развитии» шестого чувства мечтает Тузенбах в «Трёх сёстрах»:"После нас будут летать на воздушных шарах, изменятся пиджаки, откроют, быть может, шестое чувство и разовьют его, но жизнь останется все та же, жизнь трудная, полная тайн и счастливая…"
В романе Эрскина Чайлдерса «Загадка песков» (1903), положившем начало жанру «шпионского триллера», «шестым чувством» называется умение ориентироваться в тумане
Мыслители и учёные описывали всё новые способы внечувственного восприятия, дополняющие привычные пять чувств - «животный магнетизм», половой инстинкт, мышечная чувствительность, работа вестибулярного аппарата. Но ещё более чутко отзывается на желание выйти за пределы мира ощущений наш язык. «Наивная картина мира», отражённая в оборотах речи и сочетаемости слов языка, свидетельствует об уверенности, что есть способы познания мира, не укладывающиеся в прокрустово ложе пяти чувств; как их назвать - это второстепенный вопрос. Язык сохраняет выражения «ощущать душой», «нутром чуять», «сердцем чувствовать», даже «спинным мозгом», как иногда говорят сегодня – всё это мы зовём интуицией. Но два великих поэта – русский Николай Гумилёв и еврей Аврахам Ибн Эзра – имели в виду совсем не это значение, уже затёртое в наше время псевдопсихологами и оккультистами всех мастей. Для них главным изъяном системы органов чувств вида homo sapiens было отсутствие чувства поэзии, ключа к миру гармонии, без которого неравнодушный к прекрасному человек слеп и глух.
«Что делать нам с бессмертными стихами?..»

Примечания
Н.С.Гумилёв, Шестое чувство, 1921.
Г.Фридлендер, "Шестое чувство", в: Г.Фридлендер, Пушкин. Достоевский. Серебряный век. СПб. 1995, 435-455.
А.К.Жолковский, «Грамматика любви: шесть фрагментов», в: А.К.Жолковский, Инвенции, М., 1995, стр. 105-121.
У. Пейтер. Ренессанс: Очерки искусства и поэзии. (1873; русский перевод 1912). М., 2006, с. 287. Я благодарен Всеволоду Зельченко и Сергею Минову за консультации при написании этой статьи.
В.А.Жуковский, Невыразимое (1819).
К.А.Бальмонт, Путь правды (1899).
“Sixth sense”, The American Heritage Dictionary of the English Language.
“Sixth sense”, Roget's The New Thesaurus.
Сефер Йецира 2:3, в: И.Р.Танлевский, Книги Еноха, М.: 2002, стр. 290.
Согласно базам данных «Респонса» (университет Бар-Илан) и «Маагарим» (академия языка иврит).
Лурье С. Демокрит: тексты, перевод, исследование. Ленинград: Наука, 1970, с.312.
Аристотель. Сочинения в четырех томах. Т.1. М., "Мысль", 1976, кн. III, гл.1, с.423. См. также кн.II, гл. 6, стр. 408.
К.Сират, История средневековой еврейской философии, М., 2003, с. 36-37.
«О сектах» («Китаб аль-милаль ва-аль-нихаль»).
Ибн Баджа, «Книга о душе», раздел 8, в: Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX - XIV вв. М: Изд-во социально-экономической литературы, 1961.
К.Сират, История средневековой еврейской философии, М., 2003, с. 42.
Аврелий Августин, О свободе воли. Пер. М.Е.Ермаковой, в: Антология средневековой мысли, СПб: РХГУ, 2001, т.1, с.25-65.
К.Эккартсгаузен, Ключ к таинствам натуры. Ташкент, 1993, т.II
Brillat-Savarin, Anthelme. Physiologie du gout. Paris: Flammarion, 1982. p. 39-40.
Freeman C., Okun M. S., “Origins of the sensory examination in neurology”, Seminars in neurology 2002, vol. 22, 4, pp. 399-407.
Wade N.J., Journal of the History of the neurosciences 2003 Jun, 12(2), р.175-202.
The Recognitions of Clement II:51, in: Schaff P., ANF08. The Twelve Patriarchs, Excerpts and Epistles, The Clementia, Apocrypha, Decretals, Memoirs of Edessa and Syriac Documents, Remains of the First, Edinburgh: T&T Clark, 2001 [1886]. http://www.ccel.org/ccel/schaff/anf08.vi.iii.iv.li.html
А.Ф.Писемский, Тысяча душ (1853), ч. II, гл. 6.
А.П.Чехов, Три сестры» (1900), действие II.
Глава 21.
Н.Д. Арутюнова, «Наивные размышления о наивной картине языка», Язык о языке. М., 2000, с. 7-19.


К сожалению, из текста выпали номера сносок, так что в конце - все примечания одно за другим.

ИванПолувеков
Posts: 329
Joined: 19 Jun 2009, 05:47
Location: Хакасия
Contact:

Re: Комментарий: Шестое чувство

Postby ИванПолувеков » 16 Oct 2010, 20:58

Если уж Гумилёв взялся описывать ощущения доисторических животных (как склонны думать предпочитающие первый смысл произведения), то он не мог не знать (то есть, ЗНАЛ), что ВСЕ животные в природе находятся в равновесии с окружающей средой и никаких потребностей, выходящих за пределы им данных, не имеют - кроме человека. Только человек является незавершённым существом, находится в стадии становления.
Осталось узнать, о каком человеке здесь идёт речь. Ибо потребность в крыльях испытывают далеко не все люди.


Какого чувства может ещё не хватать человеку? Вроде, все необходимые для жизни у него есть. Остаётся одно: ОГОНЬ НЕБЕСНЫЙ. И вот, через семь лет, Гумилёв отвечает этим стихотворением на стихотворение Ахматовой:

Я так молилась: "Утоли
Глухую жажду песнопенья!"
Но нет земному от земли
И не было освобожденья.

Как дым от жертвы, что не мог
Взлететь к престолу Сил и Славы,
А только стелется у ног,
Молитвенно целуя травы, -

Так я, Господь, простёрта ниц:
Коснётся ли огонь небесный
Моих сомкнувшихся ресниц
И немоты моей чудесной?
"Белая стая", Зима 1913


Эти два стихотворения, рассматриваемые вместе (в них даже обращение к богу (...,Господь,...) происходит на одной (на одинаковой в обоих стихотворениях) ноте) как бы завершают обход по творчеству Гумилёва-Ахматовой ("Круг замкнулся!" - воскликнул я, когда это заметил 28 октября 2008 года. "Шестое чувство" было первым стихотворением Гумилёва, с которым я познакомился в 1986 году.), подводят итог, ставят точку в их диалоге.
"Тварь скользкая" - в воде, то есть, рыба. Известно: Аня Горенко плавала как рыба.
Хвощи, да ещё РАЗРОСШИЕСЯ (зачем бы Гумилёв стал говорить Вам об этом, если ВЫ это и так знаете?) - это ЗАСИЛЬЕ рудиментарных, доисторических, примитивных, первобытных мотивов в жизни окружающих её людей. Кстати, ПТИЦЫ - это поэты (так обозначаются. И Вы легко можете догадаться, почему).

А как бы Вы ответили на вопросы Ахматовой (очевидно, что вопрос здесь не один, и вопросы эти для неё - нешуточные)?


Return to “Комментарии”