Page 1 of 1

В библиотеке. Николай Гумилёв.

Posted: 21 Oct 2009, 11:00
by ИванПолувеков
Ссылка на статью: В библиотеке. Николай Гумилёв.
Фрагмент
Книга – это история, событие, приключение, произошедшее с человеком.
Библиотека – собрание всех книг хозяина библиотеки, то есть ВСЕ истории, наложившие отпечаток на этого человека.

Гумилёва интересовало (он сам в этом ТОРЖЕСТВЕННО признался) только то, что касается Ани Горенко.
Поэтому можно предположить, кто есть хозяин библиотеки, с кем происходили события, записанные в книгах этой библиотеки.

Тогда вопрос: «А ты, убийца дальний, кто ты?» приобретает для Гумилёва мучительнейшее значение - Аня призналась ему, что у неё уже были «boy-friend»`ы. Сначала я подумал, что она преувеличивает, набивает себе цену - многим девушкам в ранней юности хочется представить себя при знакомстве старше, чем есть. Но Ахматова сама признавалась о себе (впоследствии): «Этой розы ЦВЕТЫ в девятнадцатом веке увяли».

ИЗВИНЕНИЕ. Я перепутал. Ахматова сравнивает своё цветение не с "цветами розы" (тогда бы получилось, что она называет себя розой, что, в общем-то, нескромно), а называет себя Ивой (поскольку иву называют "плакучей", а всё её творчество за последние тридцать лет - сплошной стон). Причём, поскольку цветы ивы не принято воспевать, то она говорит о листах:
"Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли..." ("Городу Пушкина").
Название цикла весьма и весьма символично. Во-первых, слово "город" стоит в дательном падеже (без предлога). А это значит просто "КОМУ". То есть, Ахматова отдаёт, точнее, даёт, вручает, просит принять, НАЦЕЛИВАЕТ эти стихи, выдаёт, преподносит их "городу Пушкина".
Известно, что словом "город" у акмеистов обозначается семья. Уточнение фамилией "Пушкин" приводит нас точно в Петербург, то есть, это её собственная семья. Таким образом, здесь Ахматова обращается к своей семье с сообщением об иве, КОГДА у неё увяли листы. Совершенно очевидно, что никому из членов семьи Ахматовой совершенно неинтересно знать, КОГДА увяли листы ивы (понимаемой в прямом, первом смысле). Таким образом, мы приходим к необходимости ВЫЙТИ ЗА ПРЕДЕЛЫ первого смысла, иносказание требует ИНОГО прочтения, например, такого, как предложено выше.

К концу девятнадцатого века, на 31 декабря 1900 года Ане Горенко исполнилось одиннадцать с половиной лет. Неужели она так рано созрела? Её ближайшая подруга, Валерия Срезнёвская вспоминает: «Когда я увидела Аню после долгой разлуки, я увидела, что она повзрослела (читай, созрела)...» Но тогда ей было 14 лет.


Однако, Ахматова пишет: «Я в январе была его подругой». Если это тот самый год, то тогда разница (декабрь или январь) могла возникнуть из-за двойственного отношения Ахматовой к старому и новому летоисчислению. Она и свой день рождения считала дважды: и по старому, и по новому стилю.


Весь текст стихотворения – о соблазнении юного девического существа. Кроме описания прямыми словами, об этом же говорят присутствующие в тексте гробницы, кровь, упоминание Жиль де Реца.

P.S. О том, как ЭТО происходило, мы можем узнать из поэмы "У самого моря". Смерть принца - это его измена, ибо он был не новичок в этом деле. Даже в названии поэмы содержится указание: её содержание - на эротические темы (море - символ эротики у Анненского, Гумилёва, Блока и Ахматовой).
"Все паруса убежали в море" - все подруги уже приобщились к "взрослой" жизни.
"Дымное солнце упало в море" - Её неразборчивое восхищение потянулось вниз, в эротику.

Символично: "Цветок оставить в книге преступленья".
Здесь
"цветок" - это virginity of Akhmatova.
"оставить в книге престкпленья" - совершить преступление, память о котором СОХРАНИТСЯ.


К профессиональному празднику библиотечных работников я подарил им стихотворение:

МЕЖДУ ЦЕЛЬЮ И СРЕДСТВОМ

Раз собрались на витрине,
Выставлены дружеской рукой,
Там, у букиниста в магазине,
Книги обсудить вопрос такой:

Почему нас чаще держат вместе?
Что, мы массой создаём уют?
Почему - спрошу без лести -
Коллекционируют?

Разве встретишь, чтоб на полке
Книжечка была одна?
Чаще, как на барахолке
В сундуке лежат до дна.

Есть ли человек такой на свете,
Чтоб одну любил и знал?
Но никто им не ответил,
Даже из соседних зал.

В шуме пёстрого разноголосья
Выделялись жанров голоса:
"Мы стоим как спелые колосья!
Нам хвала! Как спицам колеса!"

А энциклопедия сказала:
"Дело в том, что мир велик.
Но и в толстой книге толку мало,
Если ты не освоил язык."

20 февр - 6 марта 2009


Дополнение.
Косвенным образом тот факт, что Гумилёв был не первым у Ахматовой, подтверждают такие строчки:
"...Ты уж другой? Или третий? Сотый!" ("Так отлетают темные души")
Пока мы дочитали только до слова "или", мы можем предположить, что это Гумилёв (в глазах Ахматовой) - другой, изменившийся. И даже третий - это тоже может быть Гумилёв, изменившийся ещё раз. Но сто раз измениться Гумилёв не может - слишком мало было у него возможностей до Ахматовой. А у Ахматовой Гумилёв мог быть сотым - она, как и Блок (родственные души), могла влюбляться в каждого "сильного мужчину". (Эти слова противоречат моему заявлению "она никого из них не любила" (см. "Помпей у пиратов") только на первый взгляд).
Тем более, предваряющий эти оценки (третий или сотый?) вопрос "Кто ты?" - наводит на именно такое представление: "Кто ты для меня? (среди многих)"